3ПонравилосьJevgenija Z. Её блог (1676)

Актерские байки

31 марта 2012 12:43

Во время войны не хватало многих продуктов, в том числе и куриных яиц. Для приготовления яичницы и омлетов пользовались яичным порошком, который поставляли в Россию американцы по ленд-лизу. Народ к этому продукту относился недоверчиво, поэтому в прессе постоянно печатались статьи о том, что порошок этот очень полезен, натуральные яйца, наоборот же, очень вредны.
Война закончилась, появились продукты, и яйца тоже стали возникать на прилавках все чаще. В один прекрасный день несколько газет поместили статьи, утверждающие, что яйца натуральные есть очень полезная и питательная еда. Говорят, в тот вечер Раневская звонила друзьям и всем сообщала: "Поздравляю, дорогие мои! Яйца реабилитировали!"

  В киевском TЮЗe работала реквизиторша Этя Моисеевна, – пришла в театр смолоду, состарилась в нем и была ему безумно предана. Среди артистов слыла мудрой советчицей и славилась лапидарностью изречений. Вот некоторые Этины перлы.
"…Девочки, мужчина, как прымус: как его накачаешь – так он и горит!"
"Ой, какого он роста – как собака сидя!"
"Дура, что ты повела его в кино – там каждая лучше тебя! Ты поведи его в парк – там одни деревья!"
"Деточка моя, запомни: семейная жизнь, как резинка – чуть сильнее натяни, она тут же лопнет!"
"…Когда Абраша хочет выпить, я тут же покупаю чекушку – с товарищами он бы выпил литр!"
"Я лежала в больнице – Абраша пришел за месяц два раза. Я не в обиде, я понимаю: он мужчина – его раздражает односпальная кровать!"

Известный московский эстрадный режиссер, артист и писатель Семен Каминский рассказывал мне, что его младший сын, шестилетний Санька, однажды огорошил вопросом жену Семена Нину: "Мам, а кто такие пидарасы?" Мать, конечно, вздрогнула, но в соответствии с принципами "открытого" воспитания спокойно сказала, что правильно сказать следует: "педерасты" – это такие люди, которые живут половой жизнью, как мужчина с женщиной, но только… мужчина с мужчиной. "А как это они… делают?" – спросил дотошный Санек. Нина набралась мужества и произнесла: "Пипой в попу". Санек ничего больше спрашивать не стал и ушел к себе в комнату – спать. А через полчаса вдруг позвал: "Пап, иди сюда!" Семен вошел в спальню и увидел, что Санька лежит без трусиков. Взяв за кончик свою "пипу" и пытаясь дотянуть ее до дырочки заднего прохода, ребенок спросил: "Пап, а как же они достают-то?"

Гердт рассказывает, как он водил свою маленькую внучку в зоопарк. Показывал ей разных зверей, рассказывал о них, что знал… Но перед клеткой со львом внучка просто остолбенела, – такое он произвел на нее впечатление! Она стояла и смотрела на зверя, как завороженная, а счастливый дед разливался соловьем, сообщая девочке все сведения о львах, какие только помнил… А когда лев зевнул во всю огромную пасть, она взяла Гердта за руку и очень серьезно сказала: "Эсле (она так и сказала: "эсле"!) эсле он тебя съест, скажи мне прямо сейчас, на каком автобусе мне надо ехать домой!"

   Никита Подгорный, как и многие артисты Малого, любил отдыхать в Доме творчества "Щелыково" – это бывшая усадьба А.Н. Островского в Костромской области. Местом особых актерских симпатий на территории здравницы традиционно был маленький магазинчик вино-водочных изделий, в просторечии называемый "шалман". Так вот, однажды в этот шалман вдруг перестали завозить "изделия". День проходит, другой, третий – нету! Артисты, привыкшие поддерживать творческое самочувствие по нескольку раз в день, занервничали. Собирались, обсуждали ситуацию… Выход нашел Подгорный, неожиданно вспомнив про одного провинциального артиста, отдыхавшего там же об эту пору. Они вдвоем прибежали на почту, где Подгорный сурово продиктовал почтарке срочную телеграмму: "Кострома, Обком партии. Обеспокоены отсутствием вино-водочной продукции магазине Дома творчества "Щелыково". Подписи: Подгорный, Брежнев". Почтарка в крик: "Ни в какую, – говорит, – не отправлю!" И тут ей Подгорный: "Не имеете права!" И торжественно – оба паспорта на стол. А второй-то и вправду – БРЕЖНЕВ, черным по белому!
С великим скандалом – отправили! Через три дня было грандиозное актерское пьянство. Окрестности оглашались криками "Ура!" в честь смекалистого Никиты и тостами во славу незыблемой партийной дисциплины.

Кто-то из актеров звонит Раневской справиться о здоровье. "Дорогой мой, – жалуется она, – такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу… Слава Богу, что я не мужчина, а то была бы еще предстательная железа!"

М. М. Новохижин рассказывал мне, что часто записывался с Раневской на радио. Репетировали у Раневской дома – с чаем, пирогами и тараканами. Да-да, тараканами, у Раневской их было множество, она их не убивала, наоборот: прикармливала и называла "мои пруссачки". Ползали везде, совершенно не стесняясь… Новохижин терпел, терпел, но когда один самый нахальный таракашка пополз прямо в тарелку с пирогом, он его ладошкой припечатал к столу. Фаина Георгиевна встала над столом в полный рост и пророкотала: "Михал Михалыч, я боюсь, что на этом кончится наша дружба!"

Раневская получила новую квартиру. Друзья перевезли ее, помогли устроиться, расставили мебель. Потом развесили вещи по шкафам, разложили по ящикам и собрались уходить. Вдруг Раневская заголосила: "Боже мой, где мои похоронные принадлежности! Куда вы положили мои похоронные принадлежности! Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я же старая, могут понадобиться в любую минуту!" Она так горевала, что все просто кинулись искать эти "похоронные принадлежности": выдвигали ящики, заглядывали в шкафы, толком не понимая, что, собственно, следует искать. Вдруг Раневская радостно возгласила: "Слава Богу, нашла!" И торжественно продемонстрировала всем "похоронные принадлежности" – коробочку со своими орденами и медалями.

Яблочкину попросили однажды отбить талантливого студента-щепкинца от армии. Набрали номер военкома, дали ей трубку. "С вами говорит, – величественно зарокотала та, – народная артистка Советского Союза, лауреат Сталинской премии, председатель Всероссийского театрального общества, актриса Малого театра Александра Александровна Яблочкина! Голубчик, – тут она сменила тон на проникновенный, – такая беда! Друга моего детства угоняют в армию! Так уж нельзя ли оставить? Сколько ему лет? Да восемнадцать, голубчик, восемнадцать!"

А то еще заседала Яблочкина в каком-то президиуме. Ну, подремывала по старости, а Михаил Иваныч Царев ее все под столом ногой толкал… А как объявили ее выступление, тут уже посильней толкнул, чтобы совсем разбудить. Яблочкина встала, глаза распахнула и произнесла: "Мы, актеры ордена Ленина Его Императорского Величества Малого театра Союза CCP!.."

Уже на исходе лет своих, рассказывают, Турчанинова как-то звонит Яблочкиной: "Шурочка, я тут мемуары затеяла писать! Так не припомнишь ли: я с Сумбатовым-Южиным жила?"

Замечательный актер Малого театра Никита Подгорный входит в родное здание, и к нему тут же бежит молодой актер с новостью про помрежа: "Никита Владимирович, знаете? Алла Федоровна ногу сломала!" Подгорный тут же деловито спрашивает: "КОМУ?!"

Ключевые слова: юмор6089

Комментировать могут только авторизованные пользователи

Комментарии (1)

Удалённый пользователь 1 апреля 2012 16:09

nikita podgornij , ai da nikita - na6jol taki vihod iz polozhenija !    
k nam v seljmag postojano privozjat alkogolj - bez zaderzhki i napominanij  !

Авторизация

Войти